NRA. Глазурь интеграции

По всей видимости, в Сейме начинают брать верх те, кто отдает предпочтение двухобщинному обществу в Латвии, а интеграцию (в том числе и социальную) вообще не считают необходимой.

В поисках позитивного сценария

В пятницу молодые люди пригласили меня на микродискуссию. Темой ее стал тот вклад в раскол общества, который внес Сейм, приняв во втором чтении поправки к Закону об образовании. В компании были и русские, и латыши, которые хорошо знали все детали актуальных событий — и в школах, и на улицах, и в партиях — и считали, что есть серьезный повод учитывать, мягко говоря, нездоровые социальные последствия.

Задача дискуссии: представить идеи для сценария позитивных действий, чтобы спровоцированная Сеймом агрессия оказалась направленной лишь против тех, кто эту агрессию заслужил. Но сохраняя при этом духовное, сдержанное преимущество над лицемерием Сейма и инициированным им совершенно непедагогическим стилем дебатов. Тогда уже было известно, что именно полиция (а не школьная управа Риги, что, конечно, тоже было бы идиотизмом) запросила у школ списки тех учеников, которые в пятницу не были в школе. Министр образования уже озвучил угрозы, что тем директорам, которые не могут заставить учеников выражать свое отношение к реформе лишь в стенах школ, придется расстаться с должностью. Опыт показывает, что представителям тех партий, которые думали, что руководят противниками реформы и их действиями, толком не удалось справиться с этими проявлениями так, как им казалось выгодно.

Компромисс был политическим, а не профессиональным

Призыв к различным слоям общества (церкви, деловым кругам, муниципальным властям…) высказать свое конкретное мнение, к русской интеллигенции "сказать наконец свое мудрое слово нам и нашим детям", а латышской интеллигенции "не отводить глаз" от этих проблем сможет если не поспособствовать этому позитивному сценарию, то по крайней мере яснее определить отношение различных частей общества к реформе русской школы. Сейм и Министерство образования и науки (МОН), по всей видимости, не могут профессионально и конкретно позиционироваться и поэтому считают (Янис Страздиньш, Карлис Шадурскис) за лучшее утверждать то, что не вытекает из поправок (они укрепят статус языка национальных меньшинств в школах). Да и ранее достигнутый компромисс с языком преподавания (40% и 60%) по выбору самой школы сам по себе был достаточно уязвим, потому что был политическим, а не профессиональным компромиссом.

Сейму нужен конфликт

Очевидно, и Сейму, и МОН нужен конфликт. Отбросив компромисс, Сейм этот конфликт получил. Сейм не потряс оппонентов неодолимой силой своих аргументов, не обосновал, наконец, педагогическую и психологическую необходимость реформы, а, как это обычно бывает в минуты душевной слабости, обрушил на оппонентов "главное оружие": это все влияние России, пятая колонна, школьники, которых натравливают… Это то же, что говорить "цып, цып, цып" такому влиянию и всему прочему. Перенести внутренние проблемы во внешнее пространство, обозначить внешнего врага. Это выгодно. Судя по дебатам 22 января, для всех (!) партий Сейма школьная реформа была только "проблемой дебатов", которая ни для кого, ни для одной фракции не стала не чем иным, как только возможностью с помощью этой проблемы показать себя, поспекулировать ею, а не оценить и аргументировать суть проблемы с точки зрения интеграции, образования и будущей судьбы общества.

В Сейме, и в правящей коалиции, и в оппозиции, выгоднее функционировать, а не действовать. Не вижу необходимости кого-то успокаивать принятыми Сеймом поправками. Зачем мириться с очередной ошибкой или глупостью. Субъективно считаю, конечно, глупостью все это паясничание с делением предметов по процентам языка преподавания (чтобы были хоть какие-то пропорции), вместо того чтобы обеспечить в русских школах безупречное преподавание латышского языка и сделать использование латышского языка реальным фактором карьеры в этой стране. Но нет — в тех областях, где делаются дела, языковая политика оступается и отступает, там, где самое место для политической мотивации, она мягка и уступчива, а там, где должна властвовать педагогическая мотивации, власть эту узурпирует политика.

В странах, которые хотят втянуть в какое-то политическое мероприятие (война или интеграция) большие и разнообразные людские массы, происходят существенные массовые изменения; обычно приходится наблюдать духовные и интеллектуальные особенности данного народа (сравнительная психология). В Латвии с такими наблюдениями сталкиваться не приходилось. Как и с педагогической аргументацией, которая обосновала бы, в каких обстоятельствах реформа даст человеку (не идеологии!) продуктивные результаты, пусть даже на начальном этапе она и вызывала социальные противоречия.

Реформа тянет вниз

Поэтому пока я рассматриваю эту реформу как средство, которое тянет общество вниз. Может быть, только что подтолкнув общество вниз в плане социальной интеграции (с повышением различных тарифов общество глубже подсело на "энергетический крючок"), власть думает, что то же можно попробовать и в этническом плане. Бедные телом и духом выгодны. Потому что "у национальности внизу общества нет никакого значения, она исчезает, как детская игрушка в бочке с мутной водой. Национальность шудров (низшее из 4 древнеиндийских сословий. — "Телеграф") так же неразличима, как национальность осеннего дождя" (В.Авдеев. "Метафизическая антропология"). Внизу мы будем лупить друг друга по мордам, а не думать о благосостоянии и просвещенности своего народа. Преимущества провинциализирующейся унификации, глобализации станут очевидными.

Нетерпимость друг к другу отдельных общественных групп надо сохранять как важный ресурс руководства обществом. Политика же как сладкий сырок. Глазурь интеграции поверх попыток власти дезинтегрировать и противопоставлять.

Источник: Виктор АВОТИНЬШ

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha