Кондратьевы, которых не бросили

Всегда чувствуешь себя не в своей тарелке, если не можешь помочь людям, которые делятся с тобой своими трудностями. Вот и на эту встречу я шла с неким непонятно тревожным чувством: что–то услышу и как смогу посодействовать?

Беспартийным низз–зя

Но действительность рассеяла мои опасения. Мои собеседники, несмотря на весьма преклонные годы и массу пережитых невзгод и горя, оказались людьми сильными духом, бодрыми, совершенно адекватными окружающей их действительности. В них и вокруг них не ощущалось безнадеги и уныния. Омар Хайям писал, что жизнь такая штука, "как проживешь ее, так и пройдет она". Наши старички прожили ее более чем достойно, честно, не склоняясь перед бедами, обстоятельствами и начальством. Всегда до конца исполняли свой человеческий и служебный долг. И потому о них помнят, много помогают, они согреты и обласканы хорошими людьми. А плохие… Что ж, встречаются на их пути и такие, но говорить о них не хочется.

Антонине Александровне Кондратьевой 85 лет. Она следит за собой и даже, как я заметила, питает слабость к щегольским шарфикам. Прекрасно поставленная речь, ясный ум — еще бы, учительница с 50–летним стажем, бывшая ленинградка. Когда в начале 50–х их с мужем направили работать в Латвию, она, обожавшая свой предмет — историю, — тут же пришла в ЦК комсомола за назначением. Ее встретил молодой и красивый Анатолий Валерьянович Горбунов: "Прекрасные характеристики, — сказал он, — прекрасный послужной список. Вы именно та, кто нам нужен. Вы, конечно, член партии?.." И каково же было разочарование товарища Горбунова, когда он узнал, что молодой педагог — беспартийная. По законам того времени преподавать историю в школе не членам партии было запрещено.

И пришлось Антонине Александровне "успокоиться" на классном руководстве и математике, которую она тоже, надо сказать, очень любила и умела преподавать. Три раза за то время принимала она первоклашек, а потом прощалась у школьного порога с изрядно подросшими питомцами. Все они, по словам учительницы, стали достойными людьми — адвокатами, фармацевтами, инженерами, ни за кого ей не стыдно. Они по–прежнему десятилетиями целыми группами навещают свою первую учительницу, приходят с цветами, сладостями, книгами, помогают чем могут. А помощь нужна постоянно.

Не наш праздник

Самый последний случай — лекарства. Мужу, 88–летнему Андрею Афанасьевичу, прошедшему войну и получившему под Сталинградом тяжелое ранение в голову, сегодня нужны сильные нейролептики — одно из них стоит в аптеках 47 латов. Подполковник МВД в отставке Афанасьев прикреплен к поликлинике МВД, там наблюдается, его периодически направляют в больницу, но выписывать "по льготе" дорогие лекарства почему–то отказываются. Жена обратилась к своей бывшей ученице, работающей на аптечном складе, — и лекарство было куплено со склада за 32 лата. Все–таки легче.

Но супруги подозревают, что дело в другом. Придя как–то 13 октября в свою поликлинику, Андрей Афанасьевич взял да и громко поздравил девочек–регистраторш с праздником. "У нас нет такого праздника", — высокомерно отозвались те. "Ах, девочки, — сказал он, — вот сидите вы такие красивые, чистенькие, с маникюром за компьютером. А если бы не этот праздник, крутили бы хвосты коровам да лошадям где–нибудь на хуторе у хозяина–немца". Скорее всего, девочек это нисколько не проняло — они просто не поняли, о чем идет речь. Но слышавшие этот разговор "ответственные лица", вероятно, выводы свои сделали.

Хотя в больницу на профилактику и лечение супругов — причем обоих! — кладут регулярно. А когда Андрею Афанасьевичу потребовалось поменять порядком изношенный кардиостимулятор, который ему ставили еще в Москве в НИИ трансплантации органов, это сделали в Больнице им. Страдыня бесплатно. Супруги просили от души поблагодарить хирурга Ансбергиса за его золотые руки и теплое сердце.

Как отомстили ветерану

Или другой случай, гораздо более драматичный. Подавал Андрей Афанасьевич как военный пенсионер документы на получение военной пенсии в отдел соцобеспечения при консульстве посольства России. Ходил–ходил, а ответа все не было. Старый больной человек с палочкой, заслуженный ветеран, он никогда не надевал свой подполковничий китель, увешанный десятками орденов и медалей. Может быть, из–за этого тогдашнее начальство отдела и обращалось к нему не со словами "товарищ подполковник", а презрительно "дед". А следует сказать, что Андрей Афанасьевич нрава весьма горячего, украинец, родители его родом из Ровно и подлинная фамилия его Кондратюк.

Но его родители в конце XIX века были увезены в Питер князем Голицыным, у которого его отец служил управляющим. На фото 1894 года чета Кондратюков: элегантный усатый мужчина в "тройке" и стройная дама в пышном белом платье с буфами. И эта дама в 1925 году, когда начались репрессии против бывших дворян и их служащих, боясь за детей, изменила фамилию на Кондратьевых. Но это, впрочем, не помогло: все равно семью выслали на север.

Так или иначе, когда в отделе соцобеспечения к подполковнику Кондратьеву в очередной раз обратились с псевдоусталыми интонациями: "Ну чего тебе, дед?", он не выдержал. Просто взял палку, на которую опирался, и кинулся с ней на обидчиков. Те вызвали полицию, подполковника взяли под белы рученьки и повели к машине. Тут он потерял сознание, и у него произошел второй инсульт. Но это никого не тронуло. К тому же таким своим "поведением" он навсегда поставил крест на благополучном разрешении своего дела. Но он–то об этом не догадывался и не терял надежды.

Когда ожидание вожделенной пенсии стало нестерпимым, жена пришла на прием к тогдашнему консулу России Александру Рылову и все ему рассказала. "Позвольте, — пришел в недоумение тот, — уже три месяца, как пришли ваши документы с благоприятным ответом из Москвы. Вам назначена военная пенсия в 205 латов. Почему вы до сих пор ее не получили?" И снял телефонную трубку соцобеспечения. И вдруг побагровел, бросив коллегам несколько резких нелицеприятных слов. Оказывается, они по полной "деду" отомстили: отписав на пришедших бумагах "Получает в Латвии приличную пенсию", отослали их обратно.

Дети — свои и чужие

Неутомимая Антонина Александровна решила добиваться правды: когда приехала делегация мэрии Москвы, она попросила своего бывшего ученика, адвоката, устроить ей встречу с помощником Лужкова. Адвокат приложил максимум усилий, и вожделенная встреча состоялась. Говорили несколько часов.

А через пару месяцев помощник Лужкова позвонил Кондратьевым и сказал, что давно не встречал такого запутанного дела, такого формализма, которого не пробить никакими пушками. Сказал, что он очень старался, но… В результате подполковнику Кондратьеву дали обычную пенсию, латвийскую — 115 латов. Понятно, что дорогие лекарства на это не купишь.

Вот и решила Антонина Александровна обратиться к тогдашнему министру внутренних дел Гулбису с просьбой как–то решить вопрос с лекарствами, да и с размером пенсии заодно. Ответ был краток: "Ваш муж — не мой пенсионер". Когда МВД возглавил Екабсонс, написала и ему. Просто было безвыходное положение. У Кондратьевых случилось большое горе: умер сын, который до того любил родителей, что не приходил в гости без обновок для обоих. Он тоже работал в системе МВД и не раз рисковал жизнью, задерживая опасных преступников, за которыми гонялись все тогдашние опера. Антонина Александровна просила помочь с деньгами на похороны. Но из МВД даже не ответили. Позвонили спустя несколько месяцев, сказав, что на письмо отвечать не собираются, поскольку оно не на госязыке.

И все… А ведь даже пенсию их отважному сыну назначили нищенскую, в размере 42 латов, мотивируя это тем, что он 7 лет работал вольнонаемным главным инженером Прибалтийского военного округа. А годы труда "на Россию" в стаж не засчитываются. Из–за этого у сына распалась семья, и все покатилось вниз… Кондратьевы хорошо воспитали детей, дали им прекрасное образование — и сын, и дочь учились в лучших вузах Питера. Но их дочь сегодня очень больна, и болезнь эта, похоже, до конца дней. Ибо ничего нет сложнее, чем лечить душевные болезни. Заполучить их легко, а вот вылечиться…

Так что, если бы не бывшие ученики, чужие дети, принимающие как свои заботы и проблемы любимой учительницы, плохо пришлось бы Кондратьевым на свете. Скажете, типичная судьба русского человека в Латвии… Но в большой мере мы сами — творцы своей судьбы, и под старость к нам возвращается то, что мы наработали за свою жизнь. Не брошенные старики, причем не брошенные чужими людьми — это говорит о том, какие семена добра посеяла учитель Кондратьева в детских душах. Дети выросли, и семена дали замечательные всходы…

Источник: Наталья ЛЕБЕДЕВА, Вести сегодня

Автор: Delly
Добавлено: 09.09.2016 13:19
0

Tooudhcwn! That's a really cool way of putting it!

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha