Этот вечный квартирный вопрос

Читая газеты 30–х годов, приходишь к выводу, что за семьдесят лет ничего у нас не изменилось — те же выселения, склоки по поводу квартплаты, судебные тяжбы. Лишь одна историческая ремарка: в Первой Республике подавляющее большинство жителей арендовали квартиры у домовладельцев, а сейчас благодаря "советской оккупации" получили собственное жилье, которое теперь приватизировали.

Что почем?

В довоенной Риге существовала своеобразная жилищная проблема: была масса желающих снять жилье и масса домовладельцев, которая не могла его сдать годами.

В связи с экономическом кризисом люди стали массово переезжать из больших квартир в меньшие: дефицитом стали 3–комнатные, а 7–комнатные пустовали. Те домовладельцы, что пошустрее, срочно стали переделывать одну большую квартиру на две маленькие, или… создавать коммуналки! Да–да, первые общие квартиры появились в Латвии в начале 30–х — хозяин считал за счастье, если мог заселить в каждую комнату по молодой семье, к примеру, учителей или студентов. Новые дома тоже стали строиться лишь с 2–4–комнатными апартаментами. Плата из расчета 25–30 латов за комнату. Сейчас, как известно, типовая "двушка" сдается за 100–150 латов в месяц плюс счетчики.

Кстати, и квартирные маклеры появились уже с 20–х годов. Заработок их состоял из комиссионных, которые платили либо домовладельцы, либо наниматели. Хозяева, которые сами не умели рекламировать свой товар и не желали прибегать к посредникам, часто по полгода–году не могли сдать квартиру. Вроде бы и трехкомнатная в тихом центре, и со всеми удобствами, и даже весьма щедрая для тех лет подача горячей воды — с пятницы по воскресенье, и стоит 60 латов в месяц, но ни одного претендента! А по соседству — очередь желающих на худшую, с дровяной ванной и всего на 10 латов дешевле! И все благодаря маклерам, которые умеют создать настоящий ажиотаж…

"Война" на Москачке

Дом № 5 на улице Спасо–Церковной (ныне Езусбазницас) местные жители называют домом "испанской инквизиции": между домовладельцем Тукациром и жильцами разгорелась настоящая война. Пятиэтажное здание — самое большое в районе, и в нем проживают "аристократы" Московского форштадта. Жилец по фамилии Шолк отдает за двухкомнатную квартиру без удобств 50 латов ежемесячно. Въезжая сюда, он заплатил за 18 месяцев вперед — 900 латов. Когда эти 18 месяцев истекли, Шолк попросил хозяина снизить квартплату до 40 латов. Тукацир обозвал жильца коммунистом и пригрозил выселением. Однако Шолк и еще трое жильцов подали коллективное ходатайство. Хозяин стал мстить: отключал электричество, а потом под видом капремонта приказал рабочим во всех "опальных" квартирах вбить… бревна. По 12–16 бревен частоколом прямо посередине комнат!

Через пару месяцев домовладелец получил разрешение от жилищной управы произвести ремонт окон и дверей в квартире ненавистного Шолка. Пришел в сопровождении полицейского, и "ремонт" начался: рабочие быстренько разобрали плиту и печь, вынули все окна вместе с рамами, сняли все внутренние и входную дверь. И ушли. На дворе — ноябрь. Холодно. Дождь. Бедный Шолк в ужасе, дети плачут, жена ругает мужа за упрямство — пытаясь сэкономить 10 латов квартплаты, он обрек их на мучения! Соседи приютили семейство у себя. Жилец подал в суд и доказал, что под "соусом" необходимости капремонта владелец хочет выселить его, так как он настаивает на нормировании квартплаты. Суд наложил на Тукацира штраф, постановил убрать бревна и привести квартиру Шолка в первоначальное состояние. Чем окончилась эта история, неизвестно. Неужели оба врага так и продолжали жить в одном доме?

Скандальный министр

Дерптская улица № 13 (ныне — Тербатас). В квартире № 21 живет бывший министр образования А. Кениньш. В 30–е годы он был такой же одиозной фигурой, как наш Черный Карлис — г–н Шадурскис. Именно при Кениньше началось закрытие школ нацменьшинств. Но домовладелец — нотариус Я. Пургалс — имени своего жильца не может слышать по другой причине: три года между ним и Кениньшем длится судебная тяжба. Министр очень неаккуратно платил за квартиру, даже в то время, когда занимал одновременно должности министра образования и генпрокурора! Квартира у Кениньша не такая, как у г–на Шолка в Московском форштадте, — 9 комнат. Конечно, все удобства. Ежемесячная плата — 94 лата. Плюс зимой за центральное отопление — 88 латов. Плюс 20 латов за пользование лифтом. Раньше это удобство оплачивалось отдельно и было недешевым. В квартире живут не только родственники министра и дети от двух браков, но и чужие люди и даже целые учреждения! Терпение Пургалса лопнуло, и он потребовал взыскания долгов и выселения. Кениньш не растерялся и вчинил встречный иск на 201 лат: мол, он переплатил хозяину за отопление, так как считает, что за одну комнату вполне хватит 8 латов, а не 10, как требует хозяин. Квартирная управа встала на сторону домовладельца. Пургалс вздохнул с облегчением. Но он плохо знал г–на Кениньша! "Как он не уходил с поста министра, так и не съезжал с квартиры", — пишет репортер местной газеты. Бывший генпрокурор подал кассационную жалобу в сенат, и это автоматически приостановило решение суда предыдущей инстанции. Любопытная деталь — пока длилась тяжба, Кениньш и сам становится домовладельцем: его жена получила в наследство дом на Мариинской. Однако чтобы вселиться туда, надо очистить от жильцов одну из квартир. История повторяется в обратном порядке: теперь уже Кениньш просит суд выселить жиличку — врача Добель, его самого выселяют и ему негде жить. Суд дает добро. Однако врач Добель тоже обжалует судебное решение в сенате. Дело заморожено. Одним словом, не рой другому яму…

Фальшивомонетчики и бордель

А вот в доме на ул. Свободы, 125 (ныне Бривибас) в одной из квартир на 3–м этаже полиция накрыла фальшивомонетчиков! Соседи в шоке — 12 лет жили с семьей Либейко и знать не знали, чем они занимаются. Вроде бы люди скромные, правда, чересчур гордые — ни с кем не общались, да и двери открывали лишь через полчаса после звонка, чем очень злили почтальона. В последнее время дочь Либейко стала ездить с базара на извозчиках, а на Мартынов день привезла целые пакеты с продуктами. Не иначе как у дочери завелся богатый поклонник, решили они. А вот фальшивые двухлатовые монетки, изъятые при обыске, эксперты признали великолепными! От настоящих их можно было отличить только по весу — мастерски покрытые тонким слоем серебра, они были немного легче настоящих.

С большим интересом все рижане читали репортажи из зала суда, где рассматривалось дело Евгении А. — "королевы рижских домов свиданий". Это ничего, что в суд она пришла в старом поношенном пальто! Дама постоянно вращалась в высшем обществе, где знакомилась с состоятельными мужчинами, которых потом приглашала к себе в квартиру "для веселого времяпрепровождения". Там посетителя уже ждал бар с алкогольными напитками и альбомы с игривыми фотографиями — не только дамы полусвета, но и служащие, чиновницы, нередко замужние. Попасть в этот "рай" было непросто! Дверь открывалась только после произнесения пароля: на вопрос "Кто там?" посетитель должен был ответить: "Студент Карклиньш".

Госпожа Евгения не брезговала брать в качестве платы золотые вещи, часы и даже верхнее платье! Мадам успела сменить уже пять квартир и, учитывая возросший спрос, открыла два филиала. Однако похождения мужей стали известны некоторым женам, которые установили слежку и выяснили место, где пропадают их благоверные. Жены обратились в министерство внутренних дел. В веселой квартире был произведен обыск, обнаружены бар, дамы и их клиенты, а также торговля алкоголем без патента. Несмотря на то что дело против Евгении А. дошло до суда, ушлые репортеры уверены, что дама не пострадает — уж больно влиятельные люди стоят за ее спиной, и они не допустят огласки.

Интеллигентный безработный

Задвинье. Добленская улица. Здесь среди деревянных домиков в садовой беседке зимуют супруги Модини, которых прежний хозяин выселил за долги на улицу. Анна Чепелкина сжалилась и предоставила им свою летнюю беседку площадью 2 на 3 метра. Никакого отопления, даже печки нет! В большой мороз одежда замерзает прямо на теле, и снять ее невозможно. Но на улице еще хуже. Павел Модинь — интеллигентный безработный. Был такой статус в довоенной ЛР. Когда–то преподавал математику в мореходном училище, но после установления независимости ЛР начались мытарства — без сдачи экзамена на знание латышского преподавать было запрещено. Павлу уже 50 лет, язык выучить он уже не в состоянии. Пришлось уволиться и зарабатывать частными уроками.

Жена работала на стекольном заводе, где ее держали, несмотря на припадки падучей болезни. К несчастью, завод перекупил один из банков, и новые владельцы уволили Модиню после первого же приступа. В связи с экономическим кризисом стал терять частные уроки и ее супруг — рабочие были не в состоянии оплачивать репетитора для своих детей. Модини оказались на улице. Таких статей о выселении за долги множество. Домовладельцу тогда ничего не стоило выселить квартиранта на улицу, даже если у него были малолетние дети. В 1933 году в Риге насчитывалось 7 тысяч безработных. Некоторые были в таком отчаянном положении, что решались на крайние меры. Так, мать троих детей вдова Екатерина Михайловна привела своих малышей в секретариат президента и попыталась убежать! Ей нечем было их кормить, и она надеялась, что детей отправят в приют…

Источник: Юлия АЛЕКСАНДРОВА, Вести сегодня

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha